ФЭНДОМ


«Чистое Небо» – это не просто объединение сталкеров. Это клан. Семья, в которой каждый может положиться друг на друга. Семья людей, от которых отвернулось общество. У Чистого Неба есть заклятый враг – группировка «Ренегаты». Если у первых цель – изучение Зоны, нахождение способов сосуществования с ней, то Ренегаты – это просто бандиты и изгои из других группировок, делящие ложе Болот с чистонебовцами.
Болота – это обширная территория, к югу от НИИ «Агропром» и к западу от Кордона. Многочисленные бочажки с радиоактивной водой пересекают местность во все стороны. Есть, конечно, и суша. База «Чистого Неба» лежит на юго-западе Болот, прямо в углу. Недалеко расположена граница Зоны – слоеный пирог колючей проволоки. База же Ренегатов находится на противоположном краю Болот – там, где на карте обозначен Северный Хутор. Рядом проходит железнодорожная насыпь, которая разделяет Болота и территорию бывшего Научно-Исследовательского Института «Агропром».

… Я приехал на поезде в Киев и сразу взял билет на электричку в сторону раковой опухоли на теле Земли – Зоны. Когда я увидел, сколько народу ехало в сторону Чернобыля, то просто обалдел. «Ничего себе! Это они все туда же, куда и я? Только зачем? Ладно я, больной на всю голову, но они-то что?» Но никто из них и не собирался в Зону: часть людей сошла в пригороде, часть – позже, и в конце концов на конечную станцию прибыло всего пятнадцать человек, которые ушли в небольшой поселок недалеко оттуда. Только я успокоился, как откуда-то появился дяденька в типичном деревенском костюмчике и беретке.
- Я знаю, зачем вы здесь, - проговорил мужчинка, - могу чем-либо помочь?
Я стал в тупик. Мне не нужен был лишний шум, но я понимал, что без проводника не обойтись. Да и уровень сервиса достигал максимального уровня, какого только можно добиться в военном поселке с кучей блокпостов и иностранных ведомств. Встретили меня, так сказать, хлебом-солью. Подумал, и спросил у дяденьки, какие услуги он может мне предоставить.
- Вы, наверное, турист. Я буду вашим сопровождающим. Меня зовут Орест, - сказал мужичок и протянул мне руку, которую я пожал.
Рукопожатие было крепким. Мне это понравилось.
- Множество людей к нам съезжается, чтобы увидеть Зону. Вот хотите, я угадаю, для чего вы приехали? – спросил Орест.
- Попробуйте, - ответил я, хитро прищурившись.
- Вы хотите турне по Зоне! Маршрут прекрасный, и недорого! Нет? А, я понял! Вам нужны какие-нибудь безделушки! Эти, как их… Артефакты! Тоже нет? А что же тогда? Знакомство с учеными? Охота на мутантов? Селфи с муляжем саркофага АЭС? Местные экзотические блюда? Что?
- Какие блюда? – удивился я.
- Всякие. Те же «Щупальца кровососа в томатном соусе». Или «Шашлык из псевдогиганта». Чего только не придумают местные гурманы! Даже «Мозги снорка, запеченные в тесте по-итальянски» - их работа.
Меня даже передернуло от последнего названия. Вот как это можно назвать? Идиотизм? Извращение? Или что, в Италии тоже мутанты живут, чтоб их в тесте запекать? А может, там тоже Зона образовалась? Мне вот, просто ради интереса хочется узнать: откуда в итальянской кухне мозги снорка? Неужели черный рынок зональных торговцев дотянулся уже и до Европы? Глядишь, уже скоро национальным блюдом сделают!
Снорк – примитивное, но кровожадное создание Зоны. Некоторые думают, что это одичавшие зомби. Никто не знает, зачем сноркам нужны испорченные противогазы. Кровожадность этому мутанту досталась от человека, вернее от его всеядности. Передвигается снорк прыжками метров по пятнадцать. Если постарается, может сигануть и на тридцать метров. Вспрыгивает на спину добыче, раздирая когтями кожу и одновременно перегрызая сонную артерию.
- Так что же вы хотите? – спросил снова сопровождающий.
- Я хочу влиться в «Чистое Небо».
Орест почернел как грозовая туча.
- Откуда вы знаете об этой группировке? – спросил мой собеседник так сурово, что у меня зачесался копчик.
- У меня Фазан дальний родственник… - промямлил я, - он был великим сталкером, и он единственный был у чистонебовцев. Еще он много рассказывал мне о Зоне...
- А ты меня учи, щенок! Будто я не знаю, кто он такой! – рявкнул Орест.
- Простите…
- Ладно уж! Если решил вступить в «Чистое Небо», то я тебе больше не нужен. Сам ищи проводника, - сказал сопровождающий почти злым голосом, давая понять, что мне здесь делать нечего.
Но мне было нужно в Зону. Не то чтобы совсем, но приключений, страсти и азарта захотелось сильно. К тому же, у меня никого не было во Внешнем Мире. Поэтому я попросил:
- Тогда отведите меня к тому, кто мне нужен! Ну, пожалуйста!

- Снимай рюкзак! – сказал Орест голосом тюремного надзирателя. - Руки за спину!
- Что...?!
- Я сказал руки за спину, скотина! – заорал сопровождающий так, что у меня сердце чуть в штаны не упало.
В элементарные правила Зоны по выживанию входит и то, что проводника нужно слушаться беспрекословно. И вот я, скрепя сердце, заложил руки за спину. На моей шее он сделал петлю из женских колготок, и соединил ее с моими запястьями. Орест связал меня так, что сделав лишнее движение, я бы просто задохнулся. Так как нести рюкзак я не мог, он сказал, что потащит его сам. Перевязав мне глаза тряпкой, чтобы я, дескать, дорогу не запомнил, он приложил к моей спине ствол пистолета.


- Пикнешь – убью, - раздалось сзади.
Он всё водил меня какими-то переулками и подземными тоннелями, и я насчитал сто три ступени вниз и семьдесят пять ступеней вверх. Вдруг мы остановились. Загрохотал замок, скрипнула бронедверь, и меня втолкнули в комнату. С меня сняли удавку и повязку, но у спины по-прежнему торчал пистолетный ствол.
- Услуги носильщика стоят пятьсот рэ! – сказал Орест, роняя мой рюкзак на бетонный пол.
Я возмутился, так как с собой у меня было всего лишь полторы тысячи, но промолчал, понимая, что мои возражения ни к чему хорошему не приведут.
Тут я огляделся. В комнатушке не было ни единого окна. Посередине стоял стол. Под низким потолком тускло светила керосинка. Ей помогала свечка, стоявшая на столе. Судя по запотевшим стенам и плесени в углу, мы находились под землей. Человек за столом коротко приказал:
- Садись! – и я сел.
- Зачем ты хочешь присоединиться к нашей группировке? – начал допрос мускулистый мужчина. Догадавшись, о какой группировке идет речь, я ответил:
- Я не нужен Внешнему Миру, и Фазан мне много рассказывал о Чистом Небе... Кстати, а кто вы такой?
- Я представитель клана во Внешнем Мире. Посол, так сказать.
- Ясно, - проговорил я, хотя мне было ничего не ясно. Какие, к лешему, послы? «ЧН-овцы» никогда не покидали Болот и тем более Зоны. По крайней мере, так было два года назад, когда мой троюродный брат Фазан был на базе группировки. Может у них там что-то поменялось в законах? Или он не все мне рассказал?..
- Продолжим допрос. Имя? Фамилия?
- Меня зовут Андрей, а остальное я не помню… - сказал я смущенно.
- Ты не шпион? – спросил вдруг Орест, стоявший все это время у меня за спиной.
- Нет, - мотнул головой я.
Тогда он подошёл к двери, стукнул два раза и она открылась. В комнату вошли два дюжих молодца с допотопными винтовками и внесли большую тумбу с ручками, лампами, тумблерами и прочей радио-хренью. На меня нацепили какой-то шипастый шлем, и перчатки на руки, а Орест и говорит:
- Повтори еще раз!
- Я не шпион, - сказал я.
Орест покрутил ручками, снял показания с лампочек, и сказал мужику за столом: «Правда». Тут до меня дошло – это был детектор лжи. Ну, думаю, теперь мне нечего бояться - ведь я-то говорю правду, только если прибор исправен, а то выдаст «Ложь», меня к стенке поставят, и…
Что «и…» я додумать не успел, так как вошел еще один человек и щелкнул пальцами прямо у меня перед носом. Я начал засыпать, а потом, видимо, впал в транс. Мне задавали разные вопросы, и я что-то бормотал в ответ. Они, наверно, решили выпытать у меня всю правду, но все что мог, я уже сказал. Дальше я ничего не помнил. Вскоре меня разбудили, и я увидел, что совершенно гол. Вошел тот, что допрашивал, кинул в меня новыми шмотками, и сказал напоследок:
- Одевайся! Жду через пять минут.
Я пересмотрел одежду, и среди нее оказались: военные ботинки, трусы, штаны, кальсоны, кофта, майка, портянки и замшевые перчатки с отрезанными пальцами – все натуральное, хб-шное. Одев все это, я вышел из комнаты для допросов, и меня отвели в одно из ведомств на поверхности, в нормальный дом. Там меня покормили, и два часа промывали мозги – рассказывали вкратце кодекс «Чистого Неба». Мне разрешили оставить при себе объемный рюкзак, именную ложку-вилку, большой охотничий нож, двухлитровую флягу, посеребренную изнутри, очки, серебряный портсигар и триста рублей. Больше взять бы не позволили. Чтобы не выбрасывать остальные деньги, я их потратил на приобретение хорошего полевого бинокля, стоившего здесь удивительно дешево. Всего лишь семьсот тугриков местной валюты (после утомительного торга). Хотя по меркам Зоны это вполне нормально. 
Опять мне завязали глаза, и повели, судя по звукам, в Зону. Сначала под землей, затем через колючку, среди минных полей. Внезапно игла воткнулась мне в шею, и я отключился в тот самый момент, когда послышались чьи-то голоса.



«Чистое Небо» – не слишком известная группировка. Не такая как «Долг» или «Свобода». Однако на Болотах обосновались также вояки: их база находилась на Лодочной Станции – севернее базы «Чистого Неба», но южнее железнодорожной насыпи. Иногда они ведут торг с ними, или с Ренегатами. Несмотря на это, военные никогда не покидали своей базы. Ренегаты, кстати, тоже не выходили за пределы Болот. Им просто не давали. Даже бандиты считали их отбросами, не выпуская с топей. Сержанты с Лодочной Станции, в свою очередь, не рассказывали своему начальству, с кем они торгуют, и сочиняли мифы о «смертельной опасности Болот», списывая потери оружия и амуниции на мутантов. Хотя, действительно здешняя местность – довольно опасна, и мало сталкеров вышли отсюда живыми. Благодаря этим обстоятельствам обе группировки остаются незамеченными.    
Если идти от базы Ренегатов на запад вдоль железнодорожной насыпи, можно дойти до товарного состава, сошедшего с рельс (всего-навсего два вагона и тепловоз), а если потом взять чуть южнее, попадешь прямо к военным. А если же надо попасть на «Агропром» коротким и безопасным путем, то от состава на север тянется тропа, которая выведет путника прямо к заброшенному институту – базе «Долга».



...Я очнулся на койке в лежачем положении. В глазах проступили какие-то расплывающиеся контуры. Надо мной стоял, склонившись, немолодой мужик с седыми бакенбардами. Он был в бронежилете небесно-голубого цвета, на правом плече была проставлена маркировка: "ЧН-1".
- Ну что, очухался? – спросил меня мужик в броне.
- Д-а-а… - с трудом произнес я. В голове стоял звон.
- Я Лебедев. Лидер группировки «Чистое Небо». Ты среди нас еще новичок, поэтому обязан соблюдать ряд правил. Даже если ты кореш Фазана, это ничего не значит, – голос звучал резко и жестко.
- Во-первых, ты должен обращаться ко всем на «вы», будь то я или самый распоследний салага. Во-вторых, ты не должен ни с кем разговаривать, только со своим командиром на первое время. Ты получишь минимальный набор оружия и медикаментов, а также сухпаек. Далее я посмотрю на твое поведение, и решу, оставить тебя в клане или расстрелять.
Слова Лебедева надолго застряли в моей голове, но я почему-то твердо верил, что у меня скоро появятся новые друзья, и что я принят в клан «Чистое Небо» - мою новую семью.
На улице меня ждал сталкер Соловейка – крепкий парень лет тридцати пяти. Соловейкой его прозвали за то, что он очень любил поболтать. Мы познакомились, а потом вместе пошли к местному торговцу Суслову, и он дал мне легкую кожанку, обрез двустволки, Пистолет Макарова, немного боеприпасов, две аптечки, антирад (антирадиационные препараты) и фонарь, одевающийся на голову. Еще выделил мне пять упаковок бинта и пригоршню болтов и гаек, а также старый счетчик Гейгера. Потом Соловейка отвел меня к бармену Холоду. Он спросил меня шепотом:
- Что, первый выход, да?
- Ага. Не знаете, что мне надо сделать, чтобы остаться в клане? – спросил я, пока Холод доставал из термостата сухпай – палку копченой колбасы, два батона и банку тушенки.
- Да ты не парься! Со мной всегда все на «ты»! А чтобы остаться, отличись в трех боях… Ну, Соловейка подскажет при случае! И на лидера нашего ты не злись – он на самом деле добрый, только принцип у него такой – с новенькими строго! Я, впрочем, не разделяю его мнение...
- Хорошо, - успокоился я. Из кухни тянулся аромат макарон по-флотски.
Тут поднялась ругань, и из хаты Лебедева заорали:
- Холод, ты меня слышишь? К Ренегатам отправлю! Никаких разговоров с новичками!
- А я шо? Я ни шо! – с самым невозмутимым видом ответил бармен.
- Ежель так и дальше пойдет, обоих под пулю пущу! – взбесился лидер Чистого Неба.
- Советую нам убраться подальше! – вставил свое слово Соловейка, и я согласился.
Мы пришли к главным воротам – не воротам, а просто проему в заборе, в котором стояли проводник и часовой. Проводник завязал нам глаза, и провел метров сто  по узкой петляющей тропинке. Мы шли между опасных мест. Это полоса отчуждения, из которой еще никто не выбирался живым. Тропинку эту знают только пять-шесть человек. Радиационные поля и множество аномалий, прибавим к этому три крупнокалиберных пулемета и получим надежную защиту (со всех сторон!) для базы чистонебовцев. Когда мы сняли повязки, проводника по прозвищу Иван Тропник уже и в помине не было. Опытный сталкер пустил меня вперед, как «отмычку», но я был только рад этому. Вокруг нас были аномалии, и я раскидывал по ним болты и гайки, а те, что спокойно падали, я подбирал и кидал дальше, намечая более-менее безопасный маршрут; детектор аномалий Соловейки пищал и тикал за моей спиной, когда мы проходили мимо наиболее опасных мест. Сталкер вдруг сказал:
- Стой! – и я встал как вкопанный.
Он передал мне свой «Отклик» - самый дрянной и ненадежный детектор аномалий из существующих, и научил им пользоваться. Мы пошли дальше. Вдруг я заметил впереди странный камушек, который лежал прямо возле аномалии и тихонько подпрыгивал. Мой учитель объяснил:
- Это артефакт. «Медуза» называется. Обладает свойством уменьшать поглощенную дозу радиации.
Так как у меня не было специального места на куртке, куда можно было бы прикрепить артефакт, чтобы по максимуму использовать его полезное свойство, я положил его во внутренний карман куртки. Мы прошли «невидимую полосу препятствий для новичков», и Соловейка сказал:
- Посмотри-ка на вышку. Это Форпост. Оттуда будем учить тебя стрелять.
Мы пришли на какую-то полянку, и вдруг из высокой травы вынырнул кабан. Раздумывать было некогда, и я выстрелил прямо в морду уродливой твари, что только что чуть меня не затоптала, сразу двумя зарядами. Откинув ствол, я перезарядил обрез и подошел к опытному сталкеру, который и бровью не повел, глядя на все это. Он похвалил меня:
- Молодец! Стрелять нужно только в голову! Для кабанов страшна дробь: ты можешь его убить одним точным выстрелом обреза, а можешь потратить на него пистолетную обойму, и он все еще будет гнаться за тобой. 
Внезапно выскочил второй кабан, и я услышал: «Беги и стреляй!». Завалил и этого кабана; осмотрелся. По левому боку полянки стояли два вагончика для строителей, и в каждом из них были общий тайник и боеприпасы. Затем я полез на вышку. На ней никого не было, кроме меня и Соловейки. Забравшись на площадку, я начал стрелять в бегающих внизу мутантов. Вообще стреляю я не важно, к тому же, у меня косоглазие, хотя по мне этого не видно, на стрельбе это сказывается. Потом я вслушивался в речи сталкера:
- Ты должен уметь молниеносно выхватить ствол из-за спины, и почти не целясь выстрелить в голову. Хоть в Зоне никто не носит оружие за спиной, ты должен это уметь. Сердце важнее головы, поэтому его всегда закрывают броней. Дай сюда свой портсигар!
Он снял с меня куртку и пристроил портсигар к сердцу, а я одел поверх него броню.
- Ты ведь не куришь! Я это сразу почуял! Нюх у меня, как у собаки. А так – лишняя защита жизненно важного органа. Продолжим. В Зоне никто не ходит без бронежилета. А голову редко кто закрывает – шлем здесь – дорогая штука. Однако это компенсируется умением прятаться и уворачиваться.
Теперь об оружии. Пистолет лучше носить в кобуре, на худой конец – в кармане, нож – в ножнах или тоже в кармане, бинокль - на шее, гранаты - в полураскрытом подсумке, автомат – на ремне всегда в боевом положении, но так, чтоб можно было легко снять с плеча и использовать как дубинку – если патроны некстати закончились. Ружье носят двух руках или за плечом, если в руке другое оружие, обрез носят в одной руке или в кобуре, патроны с дробью – в кармане или на берендейке, патроны к другим видам оружия – в подсумках. Всегда заряжай магазины пистолетов и автоматов заранее, в спокойной обстановке, - Соловейка вполне соответствовал своему прозвищу.
- А что такое берендейка? – не понял я.
- Это ремень через плечо. Берендейкой может быть плечевая кобура для пистолета или обреза, к которой пришиты петельки – в них вставляют патроны. Ну, как в ковбойских фильмах – патроны на поясе, - объяснял Соловейка, глядя на мое все еще непонимающее лицо, - по-русски это берендейка. Но помни, этот боезапас – что-то вроде «НЗ». Почему – потом сам догадаешься. Однако шо я тебе мозги этой дробью компостирую? Я думаю, что у тебя в будущем оружие будет  посерьезней обреза.
- Надеюсь.
- Надо уметь совмещать разные виды оружия. Не следует носить вместе автомат, скажем, АКМ под 5,45, и дробовики. У «калаша» пули убойные, и ружье или обрез станет тебе мешать. Просто короткая очередь – и тот же кабан или псевдоплоть мертвы.
- А патроны? – внезапно спросил я. - Ты же сам говорил, что кабана можно положить с одного выстрела!
- Можно. Только у «калашникова» пули распространенные. Между сталкерами при обмене пятнадцать патронов стоят очень дешево. А вот у торговцев дороже. Поэтому выгодно собирать трофейные боеприпасы. Ружейный патрон в Зоне тоже распространен – но всегда двенадцатого калибра. Отдача большая, скорострельность низкая. А места они много занимают, да и тяжелые, в конце концов. Так что, если появился автомат – патронов не жалей. Но – умеренно! Умей рассчитывать свои запасы. Оставляй всегда около семидесяти - шестидесяти патронов на всякий случай, - втирал мне стратегические тонкости Соловейка.
- Понятно... – протянул я.  

- А иногда наоборот, пистолет лучше заменить дробью. Например, ПМм на американскую гладкостволку «Чейзер-13». Предназначена как раз для охоты на мутантов. На «Агропроме» у «Долга» их полно. Редко, но иногда перепадает она нашим торговцам, - сказал опытный сталкер, и мне вдруг стало очень хорошо в его компании. Сидел, смотрел на умирающий закат, в то время как мои уши послушно поглощали информацию: 
- Вода в бочагах и протоках – радиоактивная. Если упадешь в нее, сразу
коли антирад. Иногда помогает. Хотя чаще всего – быстрая смерть. Короче, самое лучшее – быть осторожным. Так вот, в такой воде обитают болотные твари – ужас и проклятие Болот. Это подвид кровососа, который не может делаться невидимым, - сказал Соловейка, и начал рассказывать про Зону, про «Чистое Небо», про артефакты, и снова про Зону, про выбросы, про «Чистое Небо».
- У нас на базе есть разные ребята, - начал опять сталкер. - Шустрый – информатор и близкий друг Лебедева, так сказать, его правая рука. А может левая. Новиков – мастер на все руки. Коль снарягу починить, или апгрейд какой поставить надо – сразу к нему. Однажды сделал детектор аномалий из радиопередатчика и запчастей холодильника. Хех! Тот на одной синей изоленте да честном слове три месяца проработал! А Суслов – торговец. У него расценки – дешевле некуда. Холод – бармен. Покупает трофейный провиант. Добряк на всю Зону. Ну, и водочки, если что, ребятам плеснуть может, утешения ради. Каланча – профессор. Изучает Зону и составляет прогноз выбросов. Он, Лебедев и Суслов, еще до две тысячи шестого учились в одном НИИ. Ходят слухи, что они участвовали в создании Зоны, а теперь прикидываются, будто изучают её. Но это всего лишь слухи. Хороший у нас клан… Кстати, Ренегаты захватили почти все Болота, кроме Рыбацкого Хутора и этого Форпоста. Скоро у нас будет с ними война, и ты будешь в ней участвовать. Я попрошу у Шустрого более совершенное вооружение для тебя. О, хошь анекдот? Короче, подходит маленький кровососик к бате-кровососу, и говорит, мол, пааап, я шоколода хочу! Отец ему отвечает, дескать, иди ты в жо... понятно, короче, куда, со своим шоколадом! Где я тебе в Зоне негра найду? А-ха-ха-хаа!
Пока мы болтали, стемнело окончательно, а учитель мне и говорит: «Возвращение на базу – к утру. Съешь тушёнку и кусок хлеба». Мы поужинали при свете фонаря, и сталкер как бы между прочим сказал: 
- А знаешь, кто печет хлеб в Зоне? Пекарь! А от него батоны по всей территории вплоть до Периметра рапространяются, через Сидорыча и остальных торговцев. Им, хлебом, еще никто не отравлялся, - и тут его голос резко изменился, - слезай!
- Сейчас? – растерялся я.
- Да. Пойдем. Будешь учиться стрелять на звук, раз у тебя косоглазие - внезапно успокоился Соловейка. 
Я стрелял, пока не кончилась дробь, потом мы пополнили запасы патронов из местного тайника, а после этого на меня из темноты прыгнул кабан, и я даже ничего не успел понять, когда моя рука сама собой выхватила нож и вошла в шею мутанту. Башка с клыками и большим пятаком откатилась в сторону, а по моему лицу поползли дорожки вонючей кабаньей крови, и некоторые самые наглые из них уже забрались мне в нос.
- У-а-а-п-чхе!
Соловейка удивленно сказал:
- Ни хрена себе! Да ты прирожденный сталкер! Ну, не боись! Лебедев теперь тебя точно оставит, даже трех боев не нужно! Давай-ка снимем скальпы с этого урода, - сказал сталкер, показывая в сторону кабана, - а то на базе не поверят, что ты его завалил! Нет, ну надо же, а! Хотя чихать ты мог и потише. Всю округу растревожил! - вокруг и правда началось какое-то шевеление, шуршание. Недалеко завыли слепые псы.
- Да какие, к черту, скальпы! - в сердцах выругался я, приходя в ярость, от того, что от меня воняет дерьмом, - мне бы от его потрохов отмыться, и то ладно было бы, - сказал я, глядя, как Соловейка отрезает клыки с кабаньей головы при свете мини-, нет, даже микрофонарика от зажигалки. Откуда он его достал? Темнота – хоть глаз выколи, ничего не изменится. Тут учитель говорит:
- Ну, чтобы окончательно оправдать ходку, пойдем другой дорогой и без света. Только побыстрее. А на базе тебя ждет душ, - попытался Соловейка меня успокоить и отдал мне клыки.

Я уже немного пришел в себя, и мне стало как-то глубоко по фигу на все. Плевать, что я грязный, плевать, что идти надо будет «вслепую» между аномалий, спасая свою задницу от тварей, которые не прочь тебя скушать, плевать! И вот, в полной темноте, без детектора, я пошел в сторону базы. Хорошо еще, что учитель разрешил болты оставить. Как добрался я до условной точки, где нас должен был забрать проводник, я вспоминать не хочу. Слишком много ужасов ночью на Болотах. Скажу только, что в конце всего этого на глаза мне натянули тряпку, и что темнее от этого не стало.
Прошли свои законные сто метров, петляя среди ловушек. Я снял повязку, отдал ее Ивану и пошел в душ, где брызгала чуть теплая водичка. Это для того, что если моется раненый, чтобы его раны не болели от слишком горячей или холодной воды. Затем я пошел доедать колбасу и хлеб, за столик к Холоду, поближе к барной стойке, где нашептался со стариком вволю. На востоке уже разгорался серый рассвет. В кухне у Холода на этот раз булькал борщ, макарохи же он мне положил в чашку для пробы, и я признал их весьма и весьма вкусными. А из домика Шустрого доносились до моего уха звуки:
- Но он же новичок!
- У него инстинкты Зоны! Он принял кабана на нож, даже не задумываясь об этом! – крикнул Соловейка.
- Инстинкты Зоны? Да он у нас два дня! – возразил Шустрый.
- Скоро война! Забыл? Бойцов мало! И тут такой шанс! Мы не можем его упустить! – выходил из себя мой учитель.
- Ладно! Но ты должен показать мне скальпы! – сдался заместитель Лебедева.
- С радостью! – сказал Соловейка и побежал ко мне.
- Давай сюда клыки! – нетерпеливо попросил сталкер, и я передал их ему.
- Видишь! – не без злорадства проговорил он, показывая трофеи Шустрому.
- Ну, хорошо, хорошо… Посвящение по ускоренной процедуре! – крикнул кому-то наш собеседник.
Меня куда-то повели, как оказалось – к Суслову. Все пришли сюда, кроме часовых на посту. Вперед вышел Лебедев с ножом, спиртом, и какими-то чернилами. С меня сняли верхнюю одежду – куртку, майку и свитер, поставили на колени, Лебедев произнес «Священную Речь» и начал татуировать меня. Было ужасно больно, но я решил назло своим мучителям молчать.
Татуировка шла по новозеландскому образцу. Помню, когда я был маленьким, читал про отважных мореплавателей, которые исследовали неведомые страны, в частности, Новую Зеландию. Взятых в плен моряков вожди дикарей съедали, а самых сильных и храбрых делали своими воинами. И каждый воин должен был пройти обряд «посвящения», татуировки. И сейчас это происходило со мной. 
Лебедев окунал причудливый нож в спирт, потом в «чернила» и вырезал на мне рисунки. Места, где прошелся нож, взбухали, все тело горело и чесалось. Пока я был увлечен этими мыслями, лидер группировки уже успел вырезать большой цветной герб «Чистого Неба» на всю мою грудь. Еще надпись «Stalker from "Clear Sky"» на правой руке, и «Сталкер из "Чистого Неба"» на левой руке. Также аккуратно вывел на левом плече: «Миру чистое небо!», и первый мой «чин» повыше правого запястья – «Салага». Когда я становился опытнее, выше по руке ставили соответствующую надпись. На правом плече было написано красивыми буквами: «Перенес посвящение без единого звука». Меня заставили выпить спирт, в который Лебедев окунал свой нож, и прополоскать рот «чернилами». Как потом оказалось, они не только ужасно горькие, но и обладали анестезирующим свойством. Лучше не буду вспоминать об этом, а скажу коротко: меня, захмелевшего и сонного, отнесли на койку в баре, где я и отрубился. Хотя, в целом, обряд посвящения я перенес неплохо.
Наутро меня повели к торговцу, и там я получил более совершенную амуницию, свойственную каждому чистонебовцу, а именно: детектор аномалий «Отклик», такой же, как и у Соловейки, побольше патронов, аптечек, антирадов, бинтов, болтов, но самое главное, что у меня теперь был КПК! Свой собственный КПК! (Карманный Персональный Компьютер – многофункциональная и незаменимая в Зоне вещь!) Я уже считался боевой единицей клана, но все еще был стажером под начальством сталкера Соловейки. Клыки я надел на веревочку и носил на шее – добрая примета. 
Затем я пошел к Холоду,  который  сделался  мне  почти  родным – ближе всех ко мне был, конечно же, Соловейка, и я его искренне любил. Бармен дал мне три банки энергетиков, чтобы быстро восстанавливать силы, бутылку водки на всякий пожарный, немного колбасы и батона и две банки тушенки, - слишком щедро по здешним меркам. В кухне, где уже из кастрюли исходило ароматом картофельное пюре, я набрал в свою флягу воды и завинтил крышку. 
- С Богом! – сказал свое обычное напутствие Холод.

Когда прошли тропинку меж ловушек, все стали осматривать свое оружие, и я в том числе. В нашей группе было восемь человек. Мы пошли по проверенным тропам, через мостки и протоки радиоактивной воды. Я шел в середине отряда, а Соловейка – в авангарде, так как он был здесь главным. Мы затаились и подобрались вплотную к Лодочному Привалу, принадлежащему Ренегатам. Задача была предельно ясна: «Захватить и удержать контрольную точку». Ренегатовцев было десять, а нас, как я уже сказал, восемь. «Если мы выстрелим все разом, значит, уже восемь противников одеколон в раю нюхают, а скорее – в аду» - выразился Соловейка. Мы еще раз осмотрели пистолеты, и по команде грянуло сразу восемь залпов, слившиеся в один, но очень громкий. Я первый раз стрелял в человека, и закрыл глаза. Попал  в  лодку,  так  как  еще  не  понимал, как можно отнять у человека жизнь, когда не ты даровал ее ему. Затем захлопали ответные выстрелы, но к счастью, никого не зацепило. Командир нашего отряда четырьмя легкими нажатиями на спусковой крючок добил оставшихся врагов. Мы вышли, осмотрелись. На перевернутой лодке лежало четыре трупа, а вокруг еще шесть.
И тут по ноздрям резанула удушающая волна спирта. Острый запах исходил во все стороны от центра полянки. Соловейка выругался и крикнул:
- Твою дивизию! Алкоголики хреновы! Да сам дьявол в обморок упадет от вашего перегара! – сказал, и пошел материть Ренегатов всеми словами, которые знал. 
Дышать действительно было невозможно. Я пожалел о том, что у меня не было с собой противогаза. Около лодки стоял бак со спиртом, из которого исходил «отравляющий газ». Долго еще будет Холод черпать запасы алкоголя из этого неиссякаемого источника! Рядом была вымощена площадка семь на семь метров. Ни за что не догадаетесь, из чего она была сделана. Из пустых стеклянных бутылок из-под водки, перевернутых вверх дном и закопанных в землю. Увидев ее, я подивился, какое же терпение, а главное, какое количество стройматериала было у мертвых алкашей? Но и это еще не все. Словно собранный из мозаики, на бутылках был нарисован герб Ренегатов. Соловейка сказал, чтоб бутылки поменяли местами так, чтобы получился наш герб. Два человека остались это делать.
- Анекдот в тему! - начал я, - пошли три ренегатовца в поход, заночевали у костра, неспится. Набухались до посинения, решили в русскую рулетку сыграть. Первый ствол достает, заряжает патрон, приставляет к виску. Выстрел! - падает. Второй посмотрел на него, взял из руки пистолет, зарядил патрон, зажмурился и нажал на курок. Тоже не повезло - упал с дыркой в черепе. Третий, самый трезвый среди них, поглядел, да как чё-то ему в башку ударило:
- Мужики, вы чё??!!! Макарычем же в "рулетку" не играют!!!
Послышалось громкое ржание, Соловейка так вообще с валуна от смеха грохнулся.

- Ну ты, брат даешь! А вот ещё смешинка воспомнилась - тоже в тему. Нашел, значит, сталкер тайник, а там бутылок - х... э-э-э... туева хуча, в общем. Да вот беда: этикетки намокли, выцвели, поотваливались все. Ну и проводит, значит, сталкер инвентаризацию: откроет одну бутылку, понюхает, хлебнёт, и пишет "Водка", или там "Вино". Открывает он значит, очередную бутылку, а ему оттуда Хоттабыч и говорит, мол выполню три любых твоих желания! Сталкер пробку заткнул, репу почесал, и подписал: "Монолит. Концентрированный".

Ну, сколько смеху было, и объяснять не надо. Только я недотумкал, и спросил:

- Чё за монолит? Типа золотой рыбки что ли? А то три желания...

На меня посмотрели, как на идиота.

- Ты чё, вася, не в курсах?

После этого последовал такой громогласный ржач, что наверное все кабаны в округе разбежались.

Наконец, Соловейка успокоился и объяснил мне, что к чему, куда зачем.

- Это кристалл такой, внутри ЧАЭС стоит, ждет, пока до него кто-нибудь доберётся. Исполняет одно, самое сокровенное желание.
Пока мой отряд перекурил и перевел дух, я собрал все, что нашел в карманах у убитых. Это были аж двенадцать бинтов, три аптечки, десять стволов, куча патронов, несколько обрезов, две-три палки колбасы, пять банок тушенки, один энергетик. Соловейка разрешил брать все, что понадобится для боя, не больше. Мы взяли бинты, аптечки, патроны, еду для Холода – должен же кто-то снабжать его товаром, и еще несколько пистолетов для тех, кто умеет стрелять с обеих рук навзлет (по-македонски), но с тем условием, чтобы после боя распихали оставшееся барахло по тайникам. Не хватало нам еще взбучки от Лебедева за мародерство.
Мы готовились к предстоящему бою. Насосная Станция – относительно большая точка на Болотах, которую взять не так-то просто. Она стоит на перекрестке трех троп, ведущих в разные стороны. Одна тропа ведет на северо-восток, на Механизаторский Двор и Северный Хутор, вторая – прямо, к военным, третья – та, по которой мы пришли. Насосная Станция стоит прямо в воде, и подойти с нашей стороны можно было лишь по одним мосткам. Плюс на крыше сооружен шалаш для наблюдения. Рядом с покосившимся зданием стоят высокие газовые баллоны с пропаном, и бочки с солярой и бензином, служившие в Зоне топливом. Но Соловейка сказал, что если кто стрельнет в них, сам после этого будет восстанавливать разрушения после взрыва. 
Беда заключалась в том, что разом положить можно было лишь четырех человек – троих внизу, и бойца на крыше, а если верить КПК, то внутри хибарки и сзади нее было еще пятнадцать человек. Я перекусил, проверил пластинку отцовского портсигара, давившего на еще не зажившие следы татуировки, и немного успокоился.
По сигналу завязался бой. Обедавшие Ренегаты растерялись, и двое неосторожных врагов выбежали из домика, чтобы получить по пуле в лоб из именной «Марты» Соловейки. Чтобы было быстрее, тот, кого сильно ранят, сядет за большой валун, и будет по мере своих сил перевязывать остальных. Эта доля выпала на Ваську-Охотника. Он первым получил пулю в ногу и не мог прицелиться из-за того, что весь дрожал. 
Я закричал, опять закрыл глаза, и выпустил три патрона на ветер. Сначала было как-то не по себе, думал: «Вот и буду в аду одеколон нюхать за все грехи свои…» А потом взял и плюнул – что мне теперь ад? «Если будешь самоотверженным и верным своему клану, попадешь в сталкерский рай» - всплыли в мыслях слова моего учителя, когда мы были на Форпосте.
Я решился. Перезарядил пистолет, прицелился, и время как будто остановилось. Долго мои пальцы нажимали на спусковой крючок. Наконец, он дрогнул. Я увидел, как суппорт подался вперед, почувствовал, как рукоять толкнула меня в руку. Я увидел, как из дула медленно поползло пламя, как вылетела пуля, как затвор отодвинулся назад. Увидел, как гильза выскочила из пистолета, как затвор вернулся на место, а суппорт остался  в заднем положении, приготовленный к новому выстрелу. Я увидел, как из головы одного из ренегатовцев брызнул фонтан крови – и все это в замедленном темпе и без единого звука, как будто уши мне залили воском. 
Время вернуло себе обычный ход, загрохотали над ухом выстрелы, и я уже не боялся убивать врагов. Будто заново родился.
Ренегаты сидели за мешками с песком, а мы потихоньку наступали, короткими перебежками, от камня к камню. Тут один вражеский салага закричал:

- Я не хочу умирать! – и побежал прочь.
- Стой! Урод! – крикнул ихний командир и направил ствол на дезертира.
Я, воспользовавшись этим, встал в полный рост и направил, в свою очередь, пистолет на командира врагов. Два выстрела прозвучали практически одновременно, и оба новоявленных трупа спустились на деревянные мостки тоже одновременно. В этот момент кто-то крикнул: «За кэпа!», и страшная боль пронзила мою левую руку. Сквозное пулевое. Я спустился на землю и заорал во всю глотку, но на меня никто не обратил внимания, как внезапно тихий и приятный голос сказал за спиной: 
- Давай помогу!
Это был Васька-Охотник. Его прозвали так за то, что он не признавал автоматов и пистолетов, и всегда ходил с ружьями за спиной, обрезами в самодельных кобурах, а также с большим запасом дроби и жакана в подсумке. 
- Спасибо! – сказал я обессиленным голосом и хлебнул воды, после чего подставил ему раненую руку. 
Он перевязал ее прямо поверх куртки на удивление быстро, полив предварительно это место перекисью водорода. Опыт – что еще сказать.
- Руки ходуном ходят, прицелиться не могу, - сказал Васька, протягивая мне свою замечательную двустволку с красивым резным узором на прикладе, - стрельни, а!
- Не могу. У меня косоглазие, – пробурчал я.
- Вот ты и получил прозвище, - весело сказал Васька-Охотник, - Косым будешь.
«Сам ты косой! Скотобаза несчастная!» – мысленно ответил я. Я был очень недоволен, а потом притерпелся. Взял ружье в руки, а в голове кипела ярость. С каким удовольствием я направил бы сейчас на Ваську ствол и нажал на курок! Но сдержался и выместил злость на одном из ренегатовцев. В ружье остался один патрон. И тут у меня появилась идея. На крыше рядом с шалашом стояла бочка с бензином. Не знаю, на кой черт ее туда поставили, но зачем-то она там стояла. Я выстрелил не в человека, не в бочку, а в доску. В перегородку, удерживающую бочку на крыше. К моему удивлению, я попал. Гнилая деревяшка с противным звуком отлетела, и бочка покатилась по шиферу и металлу, грохоча и булькая содержимым при каждом скачке. Один из врагов обернулся, и в этот момент ему на голову, словно божье наказание, обрушилась двухсоткилограммовая емкость с горючим. Падая, он случайно выстрелил из обреза прямо в лицо своему другу. Я увидел злой взгляд Соловейки, но о бочке не беспокоился – она плюхнулась в воду и стала там спокойно плавать – бензин легче воды. Позже ее вытащат на берег и очистят от радиации. 
Граната РГД-5, «противопехотка», гладенькая, из двух половинок, покатилась по мосткам прямо к нашему отряду. Она упала в воду, и через секунду гулко рванула, заставляя лететь смертоносные брызги воды и металла прямо на нас. Несколько человек получили изрядную долю осколков и радиации, один сталкер погиб. Я выбежал вперед, желая мести. Мне закричали, но я не слушал. Вдруг выскочил один ренегатовец. Такой же салага, как и я. Он выхватил нож. Я тоже взялся за холодное оружие. Обе стороны, казалось, забыли друг о друге, и смотрели только на нас, видимо желая поединка. 
Он попытался кольнуть меня в лицо острием, провел пару режущих и рубящих ударов. Уворачиваясь, я улучил момент и полоснул его по ляжке. 
Сзади мне зааплодировали, и в это мгновение раздался такой дикий рев, что мы оба побелели, враз забыли кровную вражду наших кланов, схватили пистолеты и обрезы и давай хлестать по болотной твари, что явилась на эту бойню. С большим трудом ее завалив, мы повернулись друг к другу, и теперь все зависело от скорости наших пальцев, жмущих на спуски, и… У нас кончились боеприпасы, и наши затворы сухо щелкнули. Парень снова было кинулся на меня с ножом, но оступился, и полетел прямо в воду, где его уже ждали немыслимые дозы радиации. Побарахтался немного, а потом затих. Что ж, как говорится, это судьба. Опять замелькали вокруг пули, желая протаранить меня. Я стал ползком пробираться к домику. Сзади крикнули: 
- Андрюха! Лови!
Я инстинктивно обернулся, и поймал... ребристую гранату! Мой шок был настолько силен, что я не сообразил ничего сделать с ней, даже выбросить! «Это как это? Предали? Я им что, пушечное мясо что ли? «Отмычка»? Вот вонючки нехорошие!» - подумал я, и только в этот момент заметил, что чека была на месте. Повернувшись и одарив благодарным взглядом Соловейку, я пополз дальше. Черт, а я уж думал, что они меня хотели убить... Подобравшись поближе, я выдернул колечко и швырнул «лимонку» в окно. Раздался взрыв, и осколки прошелестели над моей головой. Но, слава Богу, остался жив.
Я с победным криком вбежал в домик, схватил со стола пистолет-пулемет «Гадюка-5» и теперь просто завыл от радости. Ко мне шел Соловейка. Вдруг за моей спиной послышался шорох. Сзади ко мне подбирался с дробовиком на изготовку последний, недобитый ренегатовец. Не растерявшись, я выпустил всю обойму «Гадюки» в этого поганца. Подойдя к окну, я помахал всем рукой: все, мол, в порядке. Я услышал сзади шорох вторично. Резко обернувшись, увидел стаю крыс. Я был очень удивлен, когда мой учитель закричал мне: «Беги!». Капля крови с моей руки упала одной крысе на нос. Одна-единственная капля! И весь живой ковер сорвался с места и ринулся ко мне. Отбросив в сторону «Гадюку», бесполезную в данной ситуации, я начал топтать мутантов. Но это не помогало. Пистолет-пулемет был бесполезен, потому что я, как самый бестолковый ученик, забыл его перезарядить. Если б не вовремя подоспевший Соловейка, меня бы съели заживо. Сталкер нещадно бил крыс прикладом ружья, и это меня спасло. 
Пусть я был весь в синяках, пусть он отбил мне хозяйство и я два дня не ходил в толчок после этого - пусть! Ведь это было сущей чепухой в сравнении с тем простым фактом, что я был жив. Жив, и счастлив, что я жив. Меня поставили в дозор на крыше, так как скоро должно было появиться подкрепление со стороны Ренегатов. Первыми подошли наши. Командиры обменялись понимающими взглядами, и заняли свои позиции. Я вглядывался в окуляры бинокля, и как только первые силуэты врагов замелькали в зоне видимости, крикнул вниз: «Идут!», и взялся за пистолет. Мы встретили этот отряд дружным огнем, но мне почему-то велели ложиться. Я лег, и случайная пуля продырявила сплошную ограду из досок. Переведя дух, я расширил дыру ножом, и стрелял оттуда. Мы быстро отбили этот отряд. Я начал осознавать, что Насосная Станция стала нашей. Больше нечего было волноваться, что внезапно ночью по тебе откроют пальбу из высоких камышей, нечего было опасаться, что какой-нибудь мутант отгрызет тебе кусок задницы, когда ты этого совсем не ждешь, нечего бояться, что стоящий рядом газовый баллон вдруг взорвется от случайной пули. Потому что часовые на своих постах вели службу четко и сообщали сразу же о всяких опасностях. Но самое главное – они заступили в караул ДОБРОВОЛЬНО! Это лучше самого навороченного оружия или системы сигнализации. Потому что когда тебя ЗАСТАВЛЯЮТ служить, есть соблазн отомстить своему начальству за все унижения и притеснения. Доброволец же всегда дерется самоотверженно, и никогда не предаст своих друзей. Недаром «Чистое Небо» - это ДРУЖНАЯ СЕМЬЯ ЛЮДЕЙ!
Продумав все эти мысли, я уселся на деревянный бочонок и с величайшим наслаждением стал запивать колбаску с хлебушком чистой, вкусной целебной водой. Целебной потому, что серебро делает воду полезней. А фляга-то у меня серебряная! Правда, изнутри. Вскоре я уснул на койке внизу богатырским сном. А когда проснулся, вдруг понял, что по уши влюбился. Влюбился в такую странную и капризную штуку, которая называется Жизнь.

Часть 2. Дальнейшие события.

Проснувшись, я пополнил силы энергетиком и тушёнкой, и пошел вместе с Соловейкой и остатками отряда на базу, где мы все получили по пятьсот рублей. Я купил противогаз у Суслова, приобрел новый «броник», а старый подлатал у Новикова и продал ему же за сто рублей. По моей просьбе он поставил некоторые усовершенствования на мой ПМ – уменьшил отдачу, сделал независимый затвор и повысил емкость магазина до десяти патронов – на большее денег не хватило. Хотя они здесь ценятся высоко. Что бы вы могли купить во Внешнем Мире на пятьсот рублей? А теперь мой ствол можно было смело считать Пистолетом Макарова модифицированным (ПМм). Апгрейд был так себе, но повлиял на точность стрельбы и количество выстрелов.
После всего этого мне сделали еще две татуировки на ладонях – «Косой» - мое новое имя. Скотина, этот Васька! Не мог что ли, получше  прозвище дать, а? Всю оставшуюся жизнь же его носить! Так нет же, обязательно Косой!..
После полудня мы пошли на еще один бой – захват Смотровой Вышки. Ее еще называют Первым Форпостом. А Второй Форпост – это там, где я учился стрелять. Смотровая Вышка лежит между Рыбацким Хутором и Старой Церковью. Этот пункт был перевалочным для Ренегатов, и охраняло его всего пять человек. Мы легко с ними справились, я опробовал улучшенный пистолет, и даже испугался немного, когда вдруг сделал два «лишних» выстрела. Наш отряд быстро распределился по этажам сооружения, а вскоре появились человек двадцать ренегатовцев, которые погнали нас на самую верхушку. Там мы нашли четыре гранаты, «Ф-1», которые незамедлительно расстались с чеками и поскакали вниз по ступеням. Враг был уничтожен, а Смотровая Вышка превратилась в Пизанскую башню – мы ее едва в щепки не разнесли четырьмя «лимонками». Когда она наклонилась, я чуть не полетел вниз. Спустя некоторое время ее починили и поставили ровно. Мы нашли в ящиках патроны, аптечки, немного бинтов, а я взял себе оптический прицел для автоматов. Хорошая оптика, знатная. Восемь крат приближает. Через некоторое время я понял, что он мне не нужен, и положил его в один из ящиков на вышке, а после этого его забрал наемник Шрам.
Кое-как спустившись с этой проклятой вышки, весь отряд ушел на Рыбацкий Хутор, так там возникла какая-то проблема, а меня одного оставили охранять некогда гордое и прямое строение, а теперь искалеченное и нелепо покосившееся. Вдруг вижу – бежит ко мне человек в военной форме и совершенно без оружия. Бежит и кричит:
- Не стреляй! Я свой!
Ну, я естественно навел на него ствол. А он бежит и твердит свое «Не стреляй!». Позади него послышались крики, автоматная очередь – длинная, от души, и незванный гость упал перед моими ногами. Я его оттащил за остатки вышки, и он передал мне пакет с кучей флешек о разных усовершенствованиях. За одну такую флешку Новиков полторы штуки платит, а то и больше. Раненый вояка начал бормотать, пока у него были силы:
- Не выдавай меня! Лучше пристрели, после того, как я тебе все расскажу. Я военный, и мы сотрудничали то с вами, то с Ренегатами. Но на днях мое начальство решило им продаться: вот флешки о разных усовершенствованиях – о броне, об оружии, об амуниции, и так далее. Не суть. Суть в том, что завтра они должны будут поставить Ренегатам крупную партию «калашей», патронов и медикаментов. Я возмутился, и сбежал со всем этим барахлом, восемью автоматами и тремя ящиками патронов к ним. Я спрятал их в тайнике по пути к Лодочной Станции, и если вы сегодня ночью туда пойдете, можете воспользоваться ими. Если нет – проиграете войну с Ренегатами. И еще. Севернее базы военных есть разрушенный мост, не далеко от моста – землянка. В ней стоит кровать, а под матрацем - самый совершенный из детекторов аномалий – «Велес», а в ведре лежит дорогой артефакт. Я сам его там спрятал. Отправься туда и достань его. Это неисследованная часть Болот, и поэтому я дам тебе карту, как туда пройти. Вот, держи, - он передал мне какой-то сверток. 
- Вокруг Шахты радиационный фон слишком высок, да и мутантов много, поэтому возьми побольше патронов, аптечек и антирадов, - предостерегал меня военный.
- А если вознамеришься дойти до Центра Зоны с максимальной быстротой – на западе Болот, на той стороне протоки, есть место между двумя большими валунами, откуда тебя перенесет прямо... прямо в город Лиманск – как раз недалеко от Чернобыльской АЭС. Это своеобразный телепорт.
- Нет, туда мне не надо! – отвернулся я.
- Слушай, пристрели меня, а то я все равно дезертир, и мои бывшие друзья откроют на меня охоту! – жалобно попросил военный.
- Нет. Вот еще, буду я своего друга убивать! – ответил я.
- Э-эх, жисть моя, жестянка! Что я хорошего в ней сделал? Только вам помог, и все. Да ну ее, как говорится, в Болота! Кабанам на поеданье, Ренегатам на поруганье!

- Слышь, ты чё удумал?! - начал было я, но он достал пистолет и застрелился. На какой-то миг мне стало его жаль.
Как раз начали подходить ребята, и я передал им КПК военного, флешки, и разговор. Они были очень удивлены. Решено было выйти сейчас же. Дезертира я похоронил: закопал труп, сделал крест из дубовых досок, нацепил на него защитный костюм, и вкопал у изголовья. Типичная могила для Зоны.
Когда мы шли отомстить военным за предательство, мы крушили на своем пути все и вся. Около тридцати разъяренных сталкеров, страшных во гневе своем, продвигались в сторону Лодочной Станции. Не знаю, для скольких мутантов сегодняшний день стал последним. Кабаны, псевдоплоти, слепые псы, чернобыльские псы, пси-собаки, болотные твари, снорки, крысоволки, да мало ли кто еще! Мелкие создания вроде крыс от нас просто улепетывали. Когда мы наконец подошли к базе, спустилась темнота. 
Темнота в Зоне – это реальная чернь, внатуре тьма, в полном своем проявлении. Никаких тебе звезд, Млечного Пути или луны. Всегда серое небо днем, и черное ночью. Двенадцать часов сумерек, двенадцать часов тьмы. Никаких времен года, кроме поздней осени. При этом деревья всегда стоят зеленые, если можно их такими назвать. Просто тусклая листва под толстым слоем пыли. Дожди выпадают редко, примерно раз в шесть-семь выбросов. Но это не дождь – это стена воды, которая стоит минимум час.
Мы немного не рассчитали свои силы. Фонари нельзя было включать – дураку понятно. «Ночников» не было ни у кого. В полной темноте могли стрелять только десять человек. А утром должны были подойти Ренегаты. Хорошо еще, что у нас были «калаши». 
На рассвете тишину прервали автоматные очереди. Души военных расстались со своими телами, а также, со своей базой.

Прошло девять месяцев

- Слышь, Косой! А круто все-таки мы этих гадов с Северного Хутора прогнали, а? Небось и щас еще бегут без оглядки! Ничего, больше они на Болота не сунутся!
- Ошибаешься, брат! Соберутся с силами, и сунутся. А с ними еще и другие сталкеры. Подкрепление, так сказать.
- Не каркай! А я все-таки думаю, что побоятся.
- Н-е-е, ты Ренегатов не знаешь. Это ж изгои из других группировок. А таких хватает. Это как в банде бандитов – я говорю о Внешнем Мире – командир уцелел – значит, может набрать новых людей. Да и в Зоне бандиты есть, забыл что ли? Уж они-то помогут с подкреплением!..
- Да ну тебя! Пойду лучше покурю.
- Аккуратнее там.

Недалеко, примерно в метрах семистах, проходила железнодорожная насыпь. На ней были видны три каких-то вагона. Мой младший напарник пошел в противоположную от них сторону. Все вроде спокойно. На дисплее КПК за насыпью помигивали четыре желтые точки - нейтралы значит. Где именно они находились, я не стал узнавать. Просто сидел и ждал Федьку – моего напарника. Учеником он еще не считался, так как до звания «Учитель» мне было далеко. Но он уважал меня, несмотря на мое дурацкое прозвище, и я был в ответе за него.
Вдруг земля как-то странно задрожала. А в Зоне землетрясений не бывает, насколько я знаю. Горизонт вдруг стал красным, просто алым, а я еще не хотел в это верить. Только когда вороны над головой зашумели огромными тучами, я сорвал с себя оцепенение. Выброс! Ринувшись вниз по холму и на ходу сбросив рюкзак, я схватил за шиворот Федьку, который тупо стоял и ничего не понимал. Резко взяв в сторону, я нырнул в какую-то нору и затащил с собой напарника. Я боялся быть затоптанным волной мутантов, боялся попасть под выброс, я хотел жить! Поэтому я так летел к этой норе, которую я приметил вчера. Благо, обитателей в ней не оказалось. А земля содрогалась, казалось, в предсмертных судорогах. Но потом все прошло. 
То, что это был выброс, сомнений нет. Но почему почва под ногами ходила ходуном? Одно из двух: или это был выброс чрезвычайно сокрушительной мощности, или в этой чертовой Зоне что-то поменялось. Последующие три дня выдвинули массу доказательств в пользу обеих предположений. Да и выброс этот самый был внеплановый: должен был произойти как минимум еще через полтора месяца.
Мы выбрались, вскинув оружие, и едва не угодили в свежий химический очаг. Федька сразу уткнулся в КПК и удивленно доложил, что один человек за насыпью жив. Я не поверил. Глянул в свой КПК и увидел желтую точку, которая не двигалась. Вокруг нее были еще три серые точки – трупы.
- Может, он без сознания? – предположил Федька.
Спустя двадцать пять минут мы уже стояли на насыпи около двух вагонов и локомотива. Рядом были трупы ученых. Я подошел к лежачему человеку, и спросил кто он. «Шрам» - ответил он одними губами и отключился. Собственно, мы его и спасли, по очереди неся тело до самой базы, каждые метров сто останавливаясь, и меря ему пульс. Аномалий было чертовски много, причем там, где их раньше и в помине не было. Пришлось обходить десятой дорогой, и все теми местами, в которые я бы никогда не сунулся. Странно, но этот выброс сделал «рокировку» в местоположении опасных мест: все бывшие разведанные безопасные дороги оказались смертельно опасными, а все бывшие смертельно опасные места стали относительно безопасными. Всю дорогу я мучился вопросом, как же этот странный Шрам мог выжить? Ведь никто не может! Даже с самым лучшим защитным костюмом. Если выброс, – раз и все! Тот, кто оказался под открытым небом – покойник. Ну, если не покойник, то какой-нибудь мутант – и это в самом лучшем случае. А этот выжил. Странно...
Ближе к вечеру решили сделать привал. Разожгли четыре костра (квадратом – чтобы от мутантов легче отбиваться было) на бережку, запустили батон с колбасой в зубы, а в руки – оружие, и расположились, можно сказать, с относительным комфортом, что в Зоне редко удается.
- Как думаешь, Федь, почему выброс этот так внезапно произошел? - начал я разговор, начиняя растраченные автоматные магазины патронами.
- Не знаю. Мне Васька как-то по пьянке рассказывал, что вся Зона кем-то управляется. Не знаю точно это или нет, но иногда как будто все так и происходит.
- А откуда такие выводы?
- Дедукция! – гордо сказал Федька, - я же следователем раньше был. Вот давай обсудим: много сталкеров хочет попасть на ЧАЭС, к Монолиту?
- Конечно! – не задумываясь, ответил я. – Кто не желает исполнить свою мечту?
- Во! А теперь давай на минутку представим, что возле Монолита кто-то живет. Необязательно человек. И оно не хочет, чтобы о нем все вокруг знали. Пожелает там, к примеру, выброс новый сделать, или аномалию какую поставить, или артефакт – и Монолит тут как тут – исполнил. А теперь представь, что кто-то узнал о существовании этого существа. Оно в ярости! Обычными аномалиями этого сталкера не достанешь, радиации он не боится – защитный костюм хороший – что остается?
- Внеплановый выброс! – догадался я, подивившись Федьке. И не откажешь ведь ему в логике. О чем-то задумавшись, я укусил вместо бутерброда автоматный рожок, и едва не обломал все зубы.
- Аккуратнее. Магазин испортишь, - сказал Федька, и в этот момент на меня из темноты прыгнул щенок слепого пса. Выставив вперед руку с колбасой, я хотел нажать на спуск, но его почему-то там не оказалось. Если бы не короткая очередь Федьки, щенок выхватил бы у меня колбасу и убежал.
- Слушь, какой-то ты вялый стал, рассеянный. А, Косой? Автомат с едой перепутать! Давай хряпнем по соточке для бодрости, - сказал мой полуученик, доставая водку. И мы хряпнули.
Потом Федька покопался у себя в рюкзаке, вдруг достал модернизированный магазин от «калаша», и с глуповатым видом почесав тыкву, сказал:
- Странно... Полмесяца его искал, а он, оказывается, был пришит к подкладке изнутри... Вот что значит «неприкосновенный запас»!
- Странно то, что этот твой «запас» пустым оказался, - ответил я ему.
- Да... Щас заряжу, - сказал мой напарник, загоняя патроны в обойму. Загнал все сорок пять (магазин был расширенный – в нем три ряда по 15 патронов, а не два, как в обычном рожке), воткнул магазин в автомат, потом подумал, дернул затвор, отстегнул рожок, и добавил еще один патрон.
- Исключительная предусмотрительность, - заметил я.
- Угу. Теперь можно сделать сорок шесть выстрелов без перезарядки.
Мы еще чуть-чуть отдохнули, а потом шли всю ночь с грузом на шее - полутрупом по кличке Шрам. 
К утру мы подошли к Смотровой Вышке. Мы были очень удивлены, когда по нам открыли огонь. Только флаг на шпиле вышки с изображением скорпиона поставил все на свои места. Ренегаты! Чтоб вам пусто было! Да, накаркал я, значит...
Приняв бой и спрятавшись за большой валун, я обеспечил Федьке проход рядом с вышкой. Отстреливаясь, я попутно отметил, что эту точку охраняло как минимум пятнадцать солдат. Бандиты, видать, подкрепление дали. По поведению видно. Опытно держались. Но мой опыт был сильнее. Через двадцать минут и три коробки патронов мы уже топали в сторону Рыбацкого Хутора. Я не выдержал и помародерствовал, прибавив себе и Федьке примерно на десять килограмм полезного груза.
Бандиты – очень хорошо обеспеченные в плане оружия мародеры, реже опытные сталкеры. Я не говорю о броне – максимальная их защита – бандитский «плащ». Только вот распоряжаться своим оружием умеют плохо, расточительно используют боеприпасы. Лишь у них можно по сходной цене приобрести «Бульдог-6» - револьверный шестизарядный гранатомет. Вещь мощная и убойная, по разрушительной силе боеприпасы уступают только РПГ. Но что за дело? – возле Первого Форпоста на меня обрушили девять таких гранат, а все мимо. Да одной хватило бы, если бы она попала в цель. Или другой пример: легендарная Heckler-Koch G36, или, говоря по-сталкерски, ГП37, обитает тоже только у бандитов. Не знаю, чем прославилась эта винтовка, но встречается она крайне редко, хоть и патроны распространенные. Так эти придурки мутантов ею отстреливают! А обычных гранат – «Ф-1» и «РГД-5» у них не меряно. Так что взяли мы с Федькой на базу «Бульдог-6», боезапас к нему, гранаты и один «подствольник» на АКМ. К нему подходят боеприпасы от «Бульдога». Ну, и по мелочи – еду, патроны, медикаменты...
- Смешинка вспомнилась, - начал Федька, - пришел сталкер к Сидоровичу, говорит, типа нужна граната за пятерку? Тот такой, ясен пень нужна, давай. Дал сталкер гранату, сам ржёт и говорит:
- А за чеку гони две сотни, гы-гы-гы!
- Смешно!.. А вообще зря ты так. Сидор мужик нормальный.
К вечеру добрались до Хутора. Я повстречался с Соловейкой. Объяснив ему ситуацию, мы вкололи Шраму по уколу успокоительного и обезболивающего. Успокоительное – чтобы нервную систему успокоить. А то у тех, кто попал под выброс, она кажется как будто изнутри сгоревшей. Мало ли что...
Соловейка рассказал мне свежие новости - Болота снова захватили Ренегаты, и снова неизбежна война. Я не понимал, когда эти сволочи успели. 
Целый день мы проторчали в комнатушке, следя за больным. Проводник должен был явиться к вечеру. Когда же он, наконец, приперся, спустилась темнота, а состояние еле живого было плачевным. Хорошо, хоть на базе «Чистого Неба» есть медик. Снова легла повязка на глаза, привычно затопали ноги, не зная даже о том, куда именно они топают, снова давил на спину этот наемник... Я чуть не уснул! Упал даже пару раз. 
Коротко расскажу, что было дальше. Шрам неделю очухивался, а потом присоединился к группировке «Чистое Небо». Но едва он сделал свою первую ходку, как снова произошел выброс, унесший у нас отличного гранатометчика. Но снова этот проклятый наемник выжил. Профессор Каланча сказал, что третьего выброса его нервная система нене выдержит, и он погибнет. Шрам конечно, а не Профессор. Я встретился со своим старым знакомым - Орестом. Он руководил одиночками на «Агропроме». Бывший наемник Шрам, а теперь чистонебовец, помог заново восстановить власть своего нового клана на Болотах, погнался за сталкером Стрелком – виновником выбросов, дошел до самой ЧАЭС, и там погиб почти со всей группировкой. Затем, после следующих событий, клан полностью распался. Вам, наверное, интересна моя судьба. Я отказался от похода за Стрелком – и в этом нашел свое спасение. 
После распада клана я сделался одиночкой, и стал бродить по зараженной земле Зоны с Федькой, держа нейтралитет, а то и дружбу почти со всеми сталкерами. «Долг» ушел на север от Свалки, взял под свой контроль Бар «100 рентген». «Свобода» перекочевала на Военные Склады. Ренегаты соединились с Бандитами и распространились по всей Зоне, но основная их масса во главе Боровым, который был барменом на Свалке, захватила бывшую базу «Свободы» - Темную Долину. Моим пристанищем в трудный час были бар, и развалины базы «Чистого Неба». Иной раз, я словно отшельник, сидел там и поминал погибших товарищей по десять - двенадцать дней, насколько хватало запасов еды. Я старался сдерживать слезы, но они текли и текли, только я представлял лицо Соловейки или еще кого-нибудь из моего клана. Но время шло независимо от меня – кто-то уходил, кто-то приходил, и жизнь продолжалась. 
Таким новым другом для меня стал Бармен. Он выделял меня среди всех остальных, снижал для меня расценки настолько, насколько мог, любил поболтать со мной.

Но однажды я поссорился с Барменом. Я задолжал ему около двадцати штук реалов. Но после того как я побывал у него с одним ценным товаром, он не только списал мой долг, но еще и сам едва не остался мне должен. Через месяц ушел из этого мира Федька – мой лучший друг после распада клана «Чистое Небо». Я был в бешенстве, и уничтожил в тот день около двухсот слепых псов, вроде тех, что съели моего товарища. Я специально искал их логова, залезал во все норы, и провел самую большую зачистку местности в истории Зоны. После этого я вступил в «Долг» и мстил Зоне за все произошедшее. Но так как за такое поведение она тебе даст сдачи, рано или поздно, я вскоре получил ранение, и меня, истекающего кровью, сразу же отправили на новое, «очень важное задание» - на разведку в клан «Свобода». Я понял, что меня просто вышвырнули из «Долга» - я им стал не нужен. Пошел к Сидоровичу, напился с горя, и остался механиком у новичков на Кордоне. Они меня подлечили, и я им очень благодарен за это. Я мог бы выйти в люди, во Внешний Мир, но там было даже опаснее, чем в Зоне. Для меня. 
Как-то раз один парень принес мне щенка слепой собаки, и я его прикормил, чтобы он у меня остался. Я его хорошо натренировал, и он был моим другом много лет и защищал от бандитов и других нежелательных личностей, стоило мне только сказать «Фас!». Чтобы мой неугомонный любимец не пострадал от пуль, я собственноручно сшил ему бронежилет. Незащищенной осталась только голова, но в нее очень трудно было попасть!
Однажды один сталкер спросил меня, кто я такой, а когда увидел мои татуировки, и собачку в странной «одежде», просто обомлел. И еще представился Меченым. Через два месяца я узнал, что это и был Стрелок. По-моему, нормальный парень. И чего это Шрам тогда на него взъелся? Влез не в свое дело, и получил все, что заслуживал. Стрелок ведь тоже изучал Зону, и он первым из нормальных сталкеров дошел до ЧАЭС, и при этом выжил! Причем был он там четыре раза! Да его медали надо за это удостоить! Правда, на третий раз ходка немножко не удалась из-за Шрама, и Стрелок потерял память. Он даже не помнил, кто он такой. Спустя шесть месяцев, его, полумертвого, с татуировкой на руке и единственной записью в КПК, повезли на «гробовозке модели ЗИЛ» к Кордону. О, я помню ту ненастную ночь, когда с моей конуры снесло крышу ветром, а в толчок на улице попала молния. Как мне повезло, что я тогда не решился в него сходить! Эта ночь была роковой и для того грузовика. Безбашенный водила (или зомби?) не справился с управлением и вылетел в кювет. Стрелка под утро спас сталкер Выдра, он же Звездочет. Кличку «Меченый» дал Сидорович. Не так давно я причислил Стрелка к нормальным сталкерам, которые дошли до ЧАЭС. Я сказал так потому, что не считаю ученых и отморозков Монолита, опередивших его, нормальными сталкерами. Уж кто-кто, а они точно ненормальные!

Июнь  2018 г.

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.